«Взятка»

Елена Витальевна Орлова застыла у окна своего кабинета, облаченная в строгий костюм цвета мокрого асфальта. Она не оборачивалась на дверь, устремив взгляд на мокрые от дождя ветви столетних лип, что росли в школьном парке. Ее миром была тишина, заглушаемая мягкими ковровыми дорожками, терпкий запах старого дерева и холодный блеск таблички «Директор» на двери из мореного дуба. Здесь все подчинялось строгому порядку, предсказуемости и железной логике правил, которые она сама же и установила двенадцать лет назад. Личная жизнь была намеренно исключена из этого уравнения, сведена к минимуму необходимых контактов. Предательство бывшего мужа Артема, который однажды оставил ее в пустой квартире с коротким сообщением от лучшей подруги Кати: «Прости, мы не сдержались…», а затем и потеря ребенка, — все это стало архивными документами с грифом «Хранить вечно, не вскрывать». Карьера превратилась не просто в компенсацию, а в единственную возможную реальность. Затем последовала история, рассказанная сухо, сжато, безжалостными фактами. Муж Кати, инженер, погиб три года назад на производстве в результате несчастного случая. Виновных так и не нашли, а выплаченная компенсация оказалась чисто символической. Все сбережения ушли на лечение матери Кати, которая в итоге все равно скончалась от рака год назад. А затем тот же диагноз поставили самой Кате — агрессивная форма ревматоидного артрита. Лечение требовало огромных и постоянных затрат, работать полноценно она больше не могла, перебиваясь редкими заказами на переводы и помощью от бывших коллег. Единственное, что у нее осталось, — это дочь, Софья, тринадцатилетняя девочка, одаренная в математике, но вынужденная учиться в обычной районной школе. «Она там задыхается, Лена, — тихо произнесла Катя. — Учителя не видят ее таланта, программа слишком слабая. Если она не получит достойного образования сейчас, все будет кончено. Я не могу дать ей ничего, кроме этого шанса. Устрой ее к вам. Я знаю, какие здесь порядки. Я знаю, что места распределяются… заранее».