«Очень синяя борода»

Предательство тех, кого Виктор Ветров считал своей надежной опорой, отозвалось в нем почти физической болью. Один из его бывших соратников, с которым они начинали совместный путь два десятилетия назад, теперь давал прессе аккуратные и взвешенные комментарии: «Мы всегда уважали Виктора, но закон есть закон». В этих фразах Ветров отчетливо слышал для себя окончательный приговор. Единственным проблеском света в этой непроглядной тьме оставалась Инга. Она приходила к нему не в роли следователя — форменный мундир она оставляла в своем кабинете, — а как человек, который помнил его совершенно другим: не осторожным и замкнутым бизнесменом, а тем самым дерзким студентом Физтеха с безумными, но гениальными идеями. Они сидели в его почти пустом кабинете, и он мог позволить себе снять маску и не держать лицо. Ветров рассказывал ей о Кате, о том, как их брак дал трещину задолго до ее трагической гибели, о тихих, ледяных ссорах и полном взаимном отчуждении. «Именно это сейчас и пытаются выдать за мой мотив», — хрипло произнес он, устремив взгляд в окно на потемневший вечерний город. Анонимные письма теперь приходили не только Виктору, но и ей. Листы, распечатанные на обычном лазерном принтере, содержали цитаты из их студенческой переписки и детали, о которых никто, кроме них двоих, не мог знать. Шантажист словно забавлялся с ними, демонстрируя свою всевидящую силу. «Он следит, — твердо сказала однажды Инга, сжимая в руке очередной конверт. — И за тобой, и, возможно, за мной. Это не просто месть тебе. Это какая-то игра, где мы обе — лишь фигуры на доске». Она действовала в обход официальных процедур, используя свои старые неформальные связи в экспертных отделах и заказывая дополнительные проверки, которые не фигурировали в официальных документах дела. Ей удалось обнаружить крошечную нестыковку в данных мобильных операторов: в ночь убийства Кати в их спальном районе произошел сбой — «выпадение» сигнала ровно на семь минут. Официально это списали на плановые технические работы, но для Инги это стало первой настоящей зацепкой, первой трещиной в монолитной стене обвинения.