«Оборотень»

В сознании Лазарева, словно радиопомехи, пробивались обрывки фраз: «восьмой секретный отдел», «синдикат» и странное слово «образек». Последнее вызывало у него необъяснимую, животную дрожь. Неужели именно это задание было тем самым, ради чего его готовили? Его пальцы сами, помимо воли, сомкнулись на холодной рукояти пистолета, лежащего рядом. Внутренний голос, интуиция, настойчиво шептали: «Это твое. Твое оружие». Медленно, словно собирая осколки разбитого зеркала, Лазарев следовал за подсказками, которые сам себе же и оставил. Воспоминания всплывали фрагментами: изнурительные тренировки, рискованные операции, лица коллег, знакомые до боли, словно он знал их целую вечность. Но главное, что он осознал с пугающей ясностью — это финальная миссия, которую он не имеет права провалить. На кону стояло нечто неизмеримо большее, чем его собственная жизнь. Он скользил по ночному городу бесплотной тенью, ориентируясь по едва заметным зашифрованным меткам и местам, которые казались смутно знакомыми, но при этом чужими. Каждое движение, каждый шаг были продиктованы не разумом, а чистым инстинктом и внезапно вспыхивающими воспоминаниями. Встреча с «куратором» прошла натянуто, но без срывов. Старый знакомый, с грустью и надеждой во взгляде, лишь подтвердил очевидное: «Это должен сделать ты, Лазарев. Никто другой не справится». Время неумолимо сжималось. Сделка по продаже оружия была назначена на завтра. Лазарев чувствовал, как внутри него пробуждается тот самый агент, которым он был когда-то — человек, не ведающий страха, идущий до конца. Теряя память, он заново обретал себя. И теперь, с обостренным, звериным чутьем и стальным блеском в глазах, он был готов завершить то, что когда-то начал.