«Чужой район»

Промышленный район «Красный Молот» был хаотичным скоплением обветшалых пятиэтажек, чьи фасады посерели от времени и выбросов заводских труб, вперемешку с покосившимися двухэтажными бараками, возведёнными сразу после войны. Социальная инфраструктура здесь практически отсутствовала: пара продовольственных магазинов с неоправданно высокими ценами, заброшенный Дом культуры, который приспособили под скупку металлолома, и амбулатория, куда терапевт приезжал лишь раз в неделю. Центром транспортной жизни служила остановка «Заводская», откуда ходил единственный автобус — маршрут № 127, следовавший по нестабильному графику и связывавший этот изолированный анклав с большой землёй. Отделение полиции ютилось в бывшей сторожке при котельной, где вместо центрального отопления стояла печь, а из имущества были лишь старый сейф для бумаг и проводной телефон. Неформальным хозяином этих мест, чьё слово имело силу закона, был Виктор Стахеев, более известный под прозвищем «Стахан». Он заправлял подпольной торговлей алкоголем, организовал сбыт похищенного металла с окрестных заброшенных заводов и собирал дань с мелких местных бизнесменов. Его власть держалась не на официальных полномочиях, а на тонком знании местных порядков, системе покровительства, где за лояльность полагалась помощь, и на безжалостном подавлении любых попыток вмешательства извне. Местные жители исторически относились к милиции с глубоким недоверием и отчуждением, так как стражи порядка появлялись здесь лишь для формальных проверок или по приказу сверху для проведения рейдов. Свою службу новый участковый Фролов начал с педантичного обхода территории. Он завел отдельный блокнот, куда записывал не только официальные сведения, но и личные наблюдения: адреса многодетных семей, ютящихся в аварийных бараках; имена одиноких стариков, остро нуждающихся в социальной поддержке; места, где собирается молодежь, и маршруты, по которым по ночам патрулируют частные охранники, работающие на Стахеева. Его главной тактической целью стало не открытое столкновение, а кропотливый сбор разведданных и попытка восстановить хотя бы минимальную работу государственных служб на вверенном ему участке. Первые несколько недель прошли в настороженном молчании: жители воспринимали его как очередного временщика, который скоро уедет.