«Балабол»

Раскрываемые им преступления отличались незамысловатостью. В основе большинства лежали обыденные человеческие пороки: зависть, денежные обязательства, застарелая обида или внезапный всплеск отчаяния. В каждом нарушителе закона он прежде всего различал личность, и это не было проявлением сентиментальности. Это было глубокое понимание: на определенном жизненном этапе человек сделал неверный выбор, и грань, за которой возврат невозможен, была пересечена почти незаметно для него самого. Такое осознание не служило оправданием злу, но делало его логичным, а следовательно, прогнозируемым. Он мог заранее предвидеть действия запутавшегося лжеца, поскольку чувствовал то безвыходное положение, в котором тот оказался. С течением времени даже самые недоверчивые сослуживцы начали замечать произошедшие с ним изменения. Молодой лейтенант Женя, который вначале подшучивал над «неторопливостью» Сани, невольно перенял его манеру проверять не столько улики, сколько собственные ощущения. А суровая и прямолинейная начальница, капитан Лариса Петровна, однажды после успешного завершения дела о квартирной краже вместо привычного отчета поинтересовалась здоровьем его сестры. Это был ее безмолвный знак признательности. Сам Саня менялся меньше всех: лишь добавилось морщин вокруг глаз, да долгие часы, проведенные на сырых местах во время наблюдений, отдавались по утрам ноющей болью в суставах. И город отвечал ему тем же. Прохожие на улице едва заметно кивали ему, продавщица в киоске приберегала для него свежий выпуск газеты, а таксисты за чашкой чая в разговорах между собой называли его «наш». Он стал неотъемлемой частью этого места, его нервной системой, чутко улавливающей любой сбой привычного ритма. И когда он шагал по знакомым улицам, нащупывая в кармане пальто холодный металл ключей, он знал: завтра вновь позвонит сестра, а затем поступит новое задание.