«Напарники»

Начальство, тем не менее, высоко ценило этот необычный тандем. Орлов, с его бескомпромиссной дисциплиной и идеально составленными отчетами, служил идеальным противовесом хаотичной, но гениальной интуиции Ульянова. Дела, за которые они брались вместе, неизменно находили разгадку, хотя и ценой вымотанных нервов. После успешного задержания Орлов молча выполнял комплекс упражнений на растяжку в углу кабинета, а Ульянов, достав из нижнего ящика стола припрятанную бутылку, предлагал «обмыть победу». Орлов в ответ лишь морщился, будто от резкого сквозняка. Их вечный спор о сути жизни был неизменным фоном. Ульянов, развалившись на стуле, утверждал, что мир познается через его пороки и недостатки, а потому его знание криминальной среды — прямое следствие его образа жизни. «Ты, Олег, борешься со злом, словно с микробом, надев стерильную перчатку. А чтобы его понять, нужно пожать ему руку». Орлов, не поднимая глаз от отчета, возражал, что эту руку потом не отмыть, и что эффективность кроется в чистоте метода и ясности утреннего сознания, а не в похмельном дурмане. Однако однажды эта отлаженная система дала сбой. Расследуя серию взломов в элитных особняках, Орлов зашел в тупик: технически безупречные следы, ни одного свидетеля. Его логические цепочки рассыпались. Ульянов, выслушав его на очередной планерке, хмыкнул и вечером бесследно исчез. Наутро он появился с синяком под глазом, пропахший дешевым табаком и кофе, и бросил на стол Орлова грязную записную книжку. «Твой неуловимый призрак — это сын сантехника, который работал во всех этих домах. Парень сидит на игле и крутит роман с дочкой одного из потерпевших. Все твои „идеальные“ взломы — его рук дело, чтобы раздобыть деньги на дозу и подарки». Информация была добыта в ночном кафе от подружки брата того самого сантехника. Молча, Орлов изучил записи. Метод был грязным, неофициальным, немыслимым для него. Но он вел к цели. Он не сказал «спасибо». Он лишь кивнул и придвинул к себе ноутбук, чтобы начать официальную проверку данных. А Ульянов, заметив этот кивок, усмехнулся и заварил себе крепчайший кофе, впервые за месяц попытавшись начать утро не с рассола, а с чего-то горячего. В тишине кабинета, нарушаемой лишь стуком клавиш, что-то непримиримое между ними дало трещину. Не дружба — нет. Но осознание того, что их противоположности, словно две стороны одного щита, возможно, и созданы для того, чтобы прикрывать спину друг другу в этом неблагодарном деле.