«Умельцы»

Необычное предложение прозвучало не в душном служебном кабинете и не на лестничной клетке, а в уютном зимнем саду ресторана «У Антоныча», где среди зелени и цветов царила атмосфера спокойствия. Антон Викторович Крылов, известный в определенных кругах как «Брюнет», неторопливо разливал по бокалам коньяк с насыщенным ароматом. В его движениях больше не чувствовалось прежней резкости и агрессии — они стали размеренными и уверенными. Леонид и Дмитрий сидели молча, лишь изредка обмениваясь короткими взглядами. Сама мысль о том, чтобы работать на человека, которого они когда-то пытались отправить за решетку, казалась им одновременно нелепой и унизительной. Однако Крылов, будто угадав их сомнения, выложил на стол пухлую папку. «Тут не про мои прошлые грехи, — произнес он вполголоса. — Это досье на одного типа. Он сейчас проворачивает те же аферы, что когда-то делал я. Только в десять раз крупнее и во сто раз грязнее. Он уже вытеснил меня с рынка. А вас… вас он просто списал со счетов, как ненужный хлам. У нас общее дело, господа следователи». Бывшие стражи закона арендовали небольшой офис в старом бизнес-центре — две комнатки с окнами, выходящими на промышленную зону. Финансирование, которое выделил Крылов, было весьма скромным, но его хватало на самое необходимое. Купцов, обладая въедливостью опытного следователя, кропотливо выстраивал логические схемы и собирал документальные улики. Петрухин, в свою очередь, используя старые связи в полукриминальной среде, добывал оперативную, неофициальную информацию. Они работали молча, с яростным упорством, забыв про выходные и праздники. Это была странная месть — и системе, которая от них отвернулась, и новому злу, мнившему себя неуязвимым. «Брюнет» появлялся редко, каждый раз предупреждая о визите по зашифрованному телефону. Он не оказывал давления, не давал советов — лишь незаметно подбрасывал новые зацепки, словно случайно. И в его глазах, когда он изучал растущую на стене схему преступной империи, загорался холодный, профессиональный азарт. Он вел свою собственную партию, а они — свою. Но пока их пути совпадали.