«Ловушка времени»

Старший следователь Лика каждое утро просыпалась от тревоги, которую не могла объяснить. В палату входил доктор Волков и спокойно, привычно сообщал: у неё антероградная амнезия из-за травмы головы. Новые воспоминания не сохраняются — всё, что случится сегодня, исчезнет к утру. Он передавал ей папку с делом «Операция «Зеркало»» и её собственный блокнот, исписанный пометками. Первые часы она тратила на то, чтобы заново разобраться в деталях. Фотографии жертв из Подмосковья: инженер-энергетик, художница-реставратор, пенсионер-железнодорожник. Ничего общего на первый взгляд, но её прежние записи упорно указывали на общие черты — у всех на одежде или рядом были микроскопические осколки зеркального стекла, а на левой ладони нестираемым маркером нарисован символ: глаз в треугольнике. Убийца не просто убивал — он оставлял метку, обращённую к кому-то. Возможно, к ней самой. Её опорой был зелёный блокнот с рифлёным переплётом. В нём, кроме служебных заметок, хранился внутренний голос: «ДОВЕРЯЙ ВОЛКОВУ», «ПРОВЕРИТЬ СВЯЗЬ ВЫСОТОК С ЖЕРТВАМИ», «ПОЧЕМУ ЗЕРКАЛО?». И самая важная, подчёркнутая трижды строка: «ТЫ БЫЛА ТАМ. ТЫ ВИДЕЛА ЕГО ЛИЦО». Эта мысль обжигала каждый раз заново. Она изучала спутниковые снимки промзоны, где стояла высотка, сверяла адреса и строительные фирмы. К полудню в голове складывалась хрупкая, но цельная картина. К вечеру она знала, на кого из двухсот подозреваемых обратить внимание сегодня. А в 23:55, когда медсестра выключала свет, это знание исчезало, как рисунок на мокром песке. Иногда приходил капитан Егоров из её отдела. Он приносил новые улики и смотрел на неё с виной и надеждой. «Лика, мы почти ничего не сделали за три месяца. Только ты, в своём… состоянии, видишь то, что мы упускаем». Она чувствовала, что Егоров чего-то боится. Может, что очередное утро станет для неё первым днём навсегда, и расследование остановится. Или что она внезапно всё вспомнит, и тогда кому-то из своих придётся смотреть в глаза. Поэтому она писала. Каждый день, пока руки слушались, она заполняла страницы зелёного блокнота, дублируя важнейшие выводы. Она создавала послания себе на завтрашнее утро. И где-то в глубине стёртой памяти теплилась уверенность: убийца тоже ждёт. Ждёт, когда она окончательно забудет даже своё имя, и его тайна навсегда останется под грудой бесполезных, повторяющихся дней. Но этого не должно было случиться. Даже если память отказывала, в ней жил инстинкт следователя, смутное чувство опасности при взгляде на определённые фотографии и леденящая уверенность: часы тикают. До полуночи. Всегда до полуночи.