«Последняя статья журналиста»

Во время первого допроса следователь молча выложил на стол папку. В ней лежали снимки, запечатлевшие, как Олег Верховцев получает от влиятельного приятеля конверт с наличными — деньги предназначались для лечения тяжелобольной матери. «Шпионаж из-за жадности, Верховцев. Банальная история», — произнес следователь утомленно, и в его взгляде не промелькнуло и тени колебаний. Олег закричал, что это провокация, что все было заранее оговорено, и потребовал дать ему возможность позвонить. Однако номера, которые он называл, либо не отвечали, либо холодные чужие голоса в трубке равнодушно сообщали: «Вы ошиблись номером». Казалось, что прежний мир — с редакционными летучками, уютными посиделками на загородных участках и спокойной верой в будущее — исчез бесследно. Теперь его окружала лишь серая тюремная камера с жесткими нарами, ведром вместо туалета и крошечным зарешеченным окном под самым потолком. Приговор — пятнадцать лет лишения свободы за государственную измену — прозвучал, когда он стоял в металлической клетке в зале суда. Олег пытался отыскать взглядом среди присутствующих свою жену Полину. Он увидел ее. Но в ее глазах не было ни мольбы, ни отчаяния — лишь ледяная, непроницаемая стена. Она отвернулась первой. Позже, уже в пересыльной тюрьме, он получил от нее единственное послание — короткое письмо, напечатанное на машинке, где она сообщала, что доверяет решению советского правосудия и просит больше ее не тревожить. Эти строчки обжигали сильнее, чем свет допросных ламп. Его авантюра, затеянная ради громкой журналистской известности, обернулась не просто заключением. Она отняла у него имя, достоинство и ту опору, которую он считал самой надежной в жизни. Путь на Север оказался долгим и унизительным: битком набитые вагоны-«столыпины», конвоиры с овчарками и жидкая похлебка из брюквы. В лагере его направили в бригаду на валку леса. Изнурительная физическая работа, от которой немели мышцы, стала неожиданным спасением. Полное изнеможение не оставляло времени на терзания и самокопание. Здесь, среди заключенных, его прошлое — корреспондент, интеллигент — ничего не значило. В этом мире ценились лишь сила, хитрость и умение выстоять. Он освоил многое: незаметно выудить лишнюю картофелину из общего котла, спрятать в рукавице самокрутку от отморозков, отличать честного уголовника от предателя. Его репортаж теперь писался не на бумаге, а врезался в память, с каждым днем добавляя горькие и шершавые строки.