«Разочарованные»

В пятничный вечер, 12 октября, в лофте, расположенном на территории бывшего завода «Красный Октябрь», проходила презентация новой линейки экологичной косметики. Тридцатичетырехлетняя Вера, занимающая пост заместителя начальника юридического отдела в крупной международной фармацевтической компании, оказалась на этом мероприятии лишь по просьбе коллеги. Она замерла у панорамного окна, обрамленного черненой сталью, с бокалом теплого просекко в руке, глядя на огни набережной. Ее строгое черное бархатное платье от российского дизайнера Вики Газинской резко выделялось на фоне непринужденной, почти расслабленной атмосферы вечеринки. Пять лет назад, обнаружив в телефоне своего мужа, инвестиционного аналитика Дмитрия, переписку с его ассистенткой, Вера инициировала развод. Бракоразводный процесс занял четыре месяца, а алименты на их семилетнего сына Федора составили сорок пять процентов от официального дохода бывшего супруга. С тех пор женщина избегала любых отношений, длящихся дольше трех месяцев. Ее нынешний партнер, хирург-ортопед Арсений, находился в командировке в Швейцарии, и вместо облегчения Вера испытывала лишь привычную, гнетущую пустоту, которую не могли заполнить ни карьерные успехи, ни материнские заботы. В центре зала, на небольшой танцевальной площадке, под ритмы электро-свинга двигалась двадцатидевятилетняя Любовь, внештатный иллюстратор. Ее платье из переливающегося лавандового шифона притягивало взгляды. Она смеялась чересчур громко и пила слишком быстро. Пять дней назад она окончательно осознала, что влюблена в своего главного заказчика — арт-директора рекламного агентства Алексея. Ему был сорок один год, он носил обручальное кольцо и в разговоре часто упоминал своих детей-близнецов, Макара и Ульяну. У Любви за плечами была целая череда безответных увлечений: преподаватель живописи в университете (женат), владелец галереи (состоял в гражданском браке), коллега-фотограф (оказался гомосексуалом). Каждый раз она убеждала себя, что ее чувства уникальны, что ситуация отличается от предыдущих, что она готова бороться. Однако финал всегда был одним и тем же: болезненное отступление, несколько месяцев терапии и новая серия иллюстраций, наполненных меланхоличной символикой. Алексей ценил ее работу, изредка приглашал на совещания и бизнес-ланчи, и в его улыбке она видела не только профессиональное признание. Эта интерпретация становилась источником как ее надежды, так и постоянного, разъедающего чувства вины.