«Станица»

Марина Горобец сняла крошечную комнату на окраине станицы, в которой едва помещалась кровать и старый шкаф. Первые дни она посвятила опросам местных жителей: показывала фотографию Светы продавщицам в продуктовых магазинах, пожилым женщинам, сидящим на лавочках у домов, и трактористам возле полевого стана. Все отвечали односложно — не видели, не знаем. Однако стоило собеседникам взглянуть на снимок, как в их глазах мелькал краткий, почти животный испуг, после чего они торопливо отворачивались. Внешне станица выглядела благополучной и ухоженной, но люди здесь упорно хранили молчание. Как-то вечером, возвращаясь безрезультатно домой, Марина заметила, что за ней движется старая темная «Волга». Чтобы проверить свои подозрения, она свернула в узкий переулок между высокими глухими заборами, чувствуя, как сердце бешено стучит о ребра. Машина медленно проехала мимо, и из приоткрытого окна на асфальт упала мятная пачка сигарет «Беломор». Когда «Волга» скрылась за поворотом, Марина подняла пачку. Внутри на картоне шариковой ручкой было нацарапано: «Спроси про свинарник за рекой. Ищи Витьку-кочегара. Болтунам тут языки режут». Свинарник, построенный по «европейскому типу» — новый, с современной вытяжкой и кафельной плиткой, — стоял на отшибе за бетонным мостом. В душной кочегарке, пропитанной запахом мазута и горелого пластика, Марину встретил кочегар по имени Витька. Ему было около пятидесяти лет, лицо пересекали глубокие шрамы и следы сажи. Он молча выслушал женщину, долго раскуривал самокрутку, не отрывая взгляда от огня в топке. Наконец он хрипло произнес: «Твоя девица языком трепала лишнее. Про Волковых. Про то, куда их фуры по ночам ездят. На нее нашелся падик. Из училища ее забрали будто по справке в санаторий. Только бумажка эта — липовая. Ее вон в том цеху держали». Он кивнул в сторону приземистого ангара рядом со свинарником. «Но теперь и там пусто. След простыл».