«Всё сначала»

Екатерина, которая в первый момент была почти сломлена горем, неожиданно превратилась в его главную опору. Страх за судьбу девочки оказался сильнее потрясения от того, кем на самом деле был Павел. В её прагматичной настойчивости, в доскональном знании привычек Насти, в её незапятнанной репутации и отсутствии тёмных тайн он обнаружил те ресурсы, о которых даже не догадывался. Их союз был причудливым и полным отчаяния: мать, потерявшая ребёнка, и призрак, потерявший всё, кроме своей миссии. В безмолвии её квартиры, склонившись над картами и списками, между ними проскальзывали мгновения горького взаимопонимания. Их объединяла любовь к одной и той же девочке — и это была единственная правда в сплетении лжи. Павел перестал сопротивляться смерти. Он принял её как часть себя, как свой главный козырь. Свою слабость, свой надрывный кашель, свою мертвенную бледность — всё, что было в нём настоящим, он превратил в оружие, разыграв финальную, самую опасную сцену. Он не ринулся в бой, а позволил болезни сбить себя с ног, отвлекая Геннадия ровно на тот миг, который решил всё. Этого мгновения хватило Екатерине, которая пряталась неподалёку с вызванной вопреки первоначальному плану милицией. Настя была спасена. Геннадия увезли. Казалось, справедливость восторжествовала. Но для Павла победа была совсем другой. Он сидел на ступеньках крыльца той самой дачи, чувствуя, как из него уходят последние силы, и смотрел, как Екатерина обнимает его дочь. Девочка, уже немного успокоившись, смотрела на него широко раскрытыми, серьёзными глазами. Не как на чудовище или привидение. А просто как на человека. В этом взгляде, в тихом вечере, в осознании, что самое важное он уже сделал, заключался его итог. Он подарил своей дочери не деньги и не свободу, а обычное, спокойное будущее. И это стоило любой цены.