«Экспроприатор»

В 1962 году экспресс «Красная стрела» уносил Юрку-Барона из сырого и промозглого Ленинграда в непроглядную московскую ночь. Внутренний карман его безупречно сидящего, только что сшитого костюма скрывал легкие, но чрезвычайно опасные трофеи сегодняшнего визита — брошь с бриллиантами и пару золотых червонцев с профилем царя Николая. Операция прошла безупречно: квартира принадлежала старому профессору, интеллигенту, который не побоялся хранить ценности в простой папиросной коробке. В знак уважения к его смелости Юрка даже оставил на серванте пачку папирос «Казбек». Откинувшись на мягкий бархат купе, он наблюдал, как за окном гаснут городские огни. Завтра в столице его ждала встреча. Это была не обычная сделка и не выяснение отношений — это была встреча с человеком из того далекого прошлого, которое, как думал Юрка, он навсегда отбросил, словно пустой чемодан. Однако у прошлого есть привычка возвращаться и стучаться в дверь в самый неожиданный момент. Ритмичный перестук колес задавал темп воспоминаниям, которые без спроса вторгались в сознание, навязчивые, как заезженная пластинка из радиоприемника. Он вспоминал не Ленинград, а довоенную Москву. Просторную квартиру в арбатском доме, запах книг, мебельной полировки и яблочного повидла. Мать, Ариадну Львовну, за роялем. Она была из тех, кого вполголоса называли «бывшими». Ее дядя, некогда личный шофер самого Ленина, к 1937 году уже давно не сидел за рулем. Он писал мемуары. Не официальные, а совсем другие — в них он вспоминал споры, сомнения и живого, а не бронзового вождя. Эту рукопись он, по глупости, дал прочесть знакомому историку. Тот, в свою очередь, угодил под репрессивную машину. Цепочка замкнулась мгновенно. Юрка отчетливо помнил тот ночной обыск. Не грубый, а подчеркнуто вежливый. Шаги, отдающиеся эхом в замерших сердцах. Шелест перебираемых бумаг. Мертвенная бледность отца. А спустя неделю — звенящая пустота. Отец исчез. А «врага народа» — того самого шофера — расстреляли по обвинению в шпионаже.