«Формула преступления»

Едва Анастасия решила применить свои теоретические знания на практике, предложив помощь в раскрытии сложной кражи в банкирском доме, как сразу оказалась в кабинете пристава Тараса Смолокурова. Это был мужчина около сорока лет, с грубоватыми, но умными чертами лица. Он молча выслушал её, не перебивая, лишь изредка затягиваясь папиросой. Когда девушка закончила излагать свой план, включавший системный осмотр места происшествия и составление антропометрического портрета преступника, Смолокуров тяжело вздохнул. «Барышня, — произнес он без злобы, но с твердостью, — в вашем Париже, возможно, и бегают с сантиметром за каждым воришкой. А у меня в участке — три писаря, один из которых постоянно пьян, и десяток городовых, едва умеющих читать. Ваш преступник, будь он хоть трижды «рецидивист», как вы изволите выражаться, уже скупает краденые бумаги у цыган на Сенном рынке. Ищут его не по форме ушных раковин, а по знакомству с дворником». Этот разговор стал для Анастасии горьким откровением. Она столкнулась не с невежеством, а с другой, глубоко укоренившейся в местной почве системой. Смолокуров действовал не научными методами, а опирался на знание привычек, связей и блата. Его сыск был искусством, основанным не на чтении отпечатков пальцев, а на понимании человеческих слабостей и страхов. Он не верил в «типы преступников», но отлично знал, что вор из мещан спрячет добычу в одном месте, а опустившийся дворянин — в другом. Его инструментами были не фотокамеры, а сеть осведомителей, давление, интуиция и грубая сила реальной жизни, которую Анастасия, выпускница Сорбонны, знала лишь по газетным уголовным хроникам. Выйдя из участка, она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Её блестящие знания повисли в воздухе, не находя применения. Но где-то в глубине души, сквозь обиду и разочарование, начало пробиваться другое чувство — жгучий интерес. Смолокуров был мастером своего дела, пусть и совершенно дикого, с её точки зрения. Она поняла, что её французские методы — не универсальный ключ ко всем дверям, а лишь один из инструментов. Чтобы он заработал здесь, нужно было сначала разобраться в механизме замка — скрипучего, ржавого, сколоченного кустарно, но всё ещё удерживающего дверь российской преступности. Анастасия решила не отступать. На следующий день она снова пришла к Смолокурову, но уже не с лекцией. Она попросила его, как опытного специалиста, объяснить на деле тот самый «порядок», о котором он говорил. Пристав, удивлённый её упрямством, в конце концов махнул рукой. «Хорошо, — сказал он. — Вот вам для начала «учебник». Сходите на Херсонскую, в ночлежку, разыщите там одного человека. Только без ваших французских штучек. Посмотрите, как тут ищут. И… платье бы попроще». Анастасия кивнула, чувствуя, что начинается её настоящее, а не книжное, образование.