«Невиновная»

Следователь Олег Коломыйцев, которому было поручено дело Елены, открыто демонстрировал свою недоверчивость. Он пригласил женщину на разговор, который напоминал скорее допрос. В его кабинете витал запах табачного дыма и старой бумаги. Коломыйцев выложил на стол папку с очередным анонимным доносом, в котором утверждалось, что оправданная массажистка разыскивает прежних знакомых по работе, чтобы возобновить старые связи. «Общество пока не готово принять вас, — заявил инспектор, не сводя с неё пристального взгляда. — Один неверный шаг, одна встреча — и мы увидимся снова, но уже на более долгий срок». Елена осознала, что он выжидает малейшего предлога. Его интерес казался чересчур личным и навязчивым; она начала подозревать, не было ли её поспешное задержание год назад результатом чьего-то целенаправленного распоряжения. Коломыйцев усиливал давление. Он начал наносить «случайные» визиты в общежитие, расспрашивая администратора о поведении Елены. Это было психологическое воздействие, призванное спровоцировать её на ошибку. Но теперь Елена видела в нём не просто усердного служащего, а возможное звено в цепочке. Его чрезмерная личная вовлечённость в её дело наталкивала на мысль, что он либо действует по указанию свыше, либо сам был скомпрометирован. Она решила перехватить инициативу. На последние сбережения Елена купила два простых, но надёжных диктофона. Один она носила с собой, другой спрятала в комнате. Каждая встреча и каждый телефонный разговор теперь подлежали записи. Она завела подробный дневник, фиксируя всё: от номеров машин возле дома в «Сосновом Бору» до точных фраз инспектора.