«Победа»

Двадцатитрехлетний сержант Иван Заславский, командир орудия, вглядывался в прицел своей 76-миллиметровой пушки ЗИС-3. Его расчет, вкопавшись в раскаленную землю под Прохоровкой, уже вторые сутки сдерживал натиск вражеских танковых колонн. Непрерывная лавина брони, казалось, не знала предела. Тяжелые «Тигры» с лобовой броней в 100 миллиметров и маневренные «Пантеры» накатывали одна за другой. Заславский, окончивший артиллерийское училище в 1942 году, отлично знал уязвимые зоны немецких машин: борта, корму и гусеницы. Его голос звучал четко и невозмутимо. «Заряжай бронебойным! Цель — тяжелый танк, правый борт, под башню! Огонь!» Орудие содрогалось от выстрела. В бинокль он наблюдал, как снаряд попадает точно в цель, вызывая яркую вспышку, а затем густой черный дым, вырывающийся из люков. Это было не единоборство, а часть огромного механизма битвы. Повсюду рвались снаряды, земля дрожала, воздух наполнился воем осколков и ревом моторов. Его орудие, как и сотни других на этом клочке земли, было не просто пушкой, а элементом гигантской смертоносной схемы, разработанной командующим Воронежским фронтом Николаем Ватутиным. План заключался в том, чтобы обескровить ударные силы противника в глубокоэшелонированной обороне, а затем нанести контрудар свежими резервами, включая 5-ю гвардейскую танковую армию генерала Павла Ротмистрова. Старший сержант Анна Егорова, сапер, призванная из Москвы в 1942 году, под непрекращающимся огнем расчищала путь через завалы и минные поля на подступах к рейхстагу. Ее задача, как и всего ее отделения, заключалась в обеспечении проходов для пехоты 150-й и 171-й стрелковых дивизий 3-й ударной армии. Работа требовала железных нервов. Под свист пуль и разрывы фаустпатронов она с помощью щупа искала мины-ловушки, толовыми шашками и бамбуковыми шестами с крюками раздвигала колючую проволоку, пробивала проходы в стенах зданий. Каждый метр, отвоеванный у врага в этом каменном лабиринте, давался кровью. Она видела, как гибли ее товарищи, как молодые бойцы, только что прибывшие на передовую, терялись в оглушительном хаосе уличных боев. Но система штурмовых групп, отлаженная в Сталинграде и других городах, работала безотказно. Пехотинцы, артиллеристы, саперы и огнеметчики действовали как единый слаженный организм. Когда 30 апреля начался решающий штурм рейхстага, группа, которую поддерживало отделение Егоровой, смогла прорваться к главному входу. Сама Анна, прижавшись к мраморной колонне, под огнем из верхних окон подавала ящики с патронами. А вечером, когда на одной из колонн уже развевалось первое, небольшое красное знамя, установленное бойцами Егоровым и Кантария, она, сидя на ящике из-под снарядов, молча курила, глядя на темный силуэт здания, из окон которого все еще строчили пулеметы. Ее личный вклад был невелик — расчистить путь, обезвредить мину, доставить боеприпасы. Но из тысяч таких же скромных, смертельно опасных действий и складывалась победа, которая воплотилась в алом полотнище над поверженным сердцем нацистской империи.