«Побег»

Алексей Чернов оказался в камере своего брата спустя двадцать один день после того, как сам переступил порог тюрьмы. Ему удалось провернуть это, пустив в ход личные накопления и старые знакомства, о происхождении которых администрация исправительного учреждения благоразумно решила не задавать лишних вопросов. Сама встреча произошла в тесной комнате для свиданий, где за каждым их движением следил надзиратель. Разговор был скупым и почти безмолвным, пока охранник не оставил их вдвоем на отмеренные пять минут. Кирилл, похудевший и с заметной проседью на висках, ничем не напоминал хладнокровного убийцу высокопоставленного чиновника — перед Алексеем стоял обессиленный, загнанный в угол ученый. Первое, что он произнес, было: «Лекс, ты совершил глупость. Зачем ты здесь?» Алексей, глядя брату прямо в глаза, ответил коротко: «Потому что отсюда тебе не выйти. Никогда. Значит, надо искать другой выход». Замысел побега не был внезапным прозрением — он созревал как последовательное инженерное решение. Алексей, имевший доступ к чертежам инженерных сетей при возведении административных зданий, прекрасно знал, что подобные тюрьмы, переоборудованные из старых советских построек, всегда обладают «слепыми зонами» в разводке вентиляции и теплоснабжения. Его работа в компании, руководитель которой когда-то занимался государственным подрядом по ремонту этого самого корпуса, давала ему решающее преимущество: где-то в подвале бывшей котельной должны были сохраниться схемы аварийных тоннелей, которые сочли нерентабельными для полной засыпки. Задача Алексея сводилась к тому, чтобы проникнуть туда под видом плановой оценки износа несущих конструкций — его профессия стала единственной картой, которую он мог разыграть. Лишь однажды брат, процедив слова сквозь зубы, выдавил: «Меня вызвали. Я думал, что смогу все объяснить. Когда я уходил, он был жив. Ты мне веришь?» Алексей молча кивнул. На самом деле ему было все равно, правда это или нет; главным было то, что в это верил сам Кирилл. Эта вера в собственную невиновность была тем, что не давало ему окончательно сломаться, и теперь она же служила единственным топливом для их отчаянного плана. Алексей отдавал себе отчет, что даже в случае удачи они превратятся в беглецов, а сам он станет предателем в глазах той системы, которую когда-то помогал создавать. Но расчетливый инженер внутри него уже замолчал, уступив место единственному, что имело значение, — брату.