«Алмазный эндшпиль»

Заведение под названием «Верман и сыновья» располагалось за скромной дверью, украшенной выцветшим витражом. Внутри царил густой запах кедровой древесины и старой замши. Хозяин салона, Соломон Верман, немолодой человек с острым взглядом, напоминающим блеск полированного черного камня, неподвижно восседал за тяжелым дубовым столом. На столе перед ним лежала папка, внутри которой хранились пожелтевшие снимки, словно обожженные временем. Без каких-либо предисловий он заявил: «Покушение — это акт вопиющей грубости. Оно говорит лишь о том, что некто сильно спешит и осведомлен о нашем интересе к «Малому французу». Ваша миссия, молодой человек, стала сложнее. Теперь это не просто перевозка. Это настоящая охота. Майя станет вашим проводником в той сфере, где вы, извините, пока всего лишь незаметная фигура на заднем плане». Разработанный Верманом план отличался пугающей простотой и потому казался единственно верным. Необходимо было обогнать незримого врага, ухватившись за единственную зацепку — старого знакомого в Санкт-Петербурге, антиквара, который на протяжении многих лет вел записи о перемещении «нежелательных» предметов искусства. Тем же вечером Антон и Майя уже расположились в купе плацкартного вагона, где ритмичный перестук колес задавал темп их новой, непривычной жизни. Антон чувствовал на себе ее внимательный, изучающий взгляд. «Почему именно вы? — наконец спросил он. — Вы ведь всего лишь работница салона». Майя молча извлекла из внутреннего кармана пиджака старую, потертую фотографию. На снимке тот самый «Малый француз» холодно поблескивал в оправе старинной диадемы. «Для меня это не просто драгоценность, — тихо произнесла она. — Это часть моей семьи. И мой долг. А теперь вам нужно поспать. В Петербурге нас ждет непростая беседа». За окном в темноте проносились бескрайние поля, и Антон с леденящей ясностью осознал, что пути назад из этой истории больше не существует.