«Ноль»

Валера сжимал в руках холодную, чужую пачку денег, которая казалась ему тяжелым комком. Инстинкты взяли верх: он быстро спрятал рюкзак под куртку, натянул капюшон и, пока вокруг гремели сирены и раздавались крики, незаметно выскользнул из троллейбуса в сгущающиеся сумерки. Домой он пробирался не по главным улицам, а через лабиринты дворов, ощущая, как каждая купюра в рюкзаке прожигает спину. В его скромной квартире витал запах детского стирального порошка и утренних макарон. Он высыпал деньги на потертое покрывало. Пачки были аккуратно перевязаны банковскими лентами. Попытка пересчитать их провалилась: он сбился уже после двадцати тысяч. Сумма казалась нереальной. На эти деньги можно было погасить все долги, купить сыну настоящий велосипед и новый холодильник, который не будет гудеть по ночам. Однако мысль о полиции сжимала горло ледяным обручем: они уже ищут тот троллейбус, свидетелей, водителя. А те, кто стрелял, ищут свои деньги. И они точно знали, в каком именно троллейбусе те ехали. Следующие два дня Валера провел в липком, непрекращающемся страхе. Он выходил на смену, водил другой троллейбус, и каждый скрип двери или резкий звук заставлял его вздрагивать. Деньги лежали за балконной дверью, в старом чемодане под замком. Он не прикасался к ним, словно они были радиоактивными. Решение пришло само, в образе хрупкой девушки с огромными, слишком серьезными глазами. Она подошла к нему на остановке у Леоновского кладбища, назвала по имени и спокойно произнесла: «Мне нужна ваша помощь, Валерий. И вам — моя. Иначе они найдут вас к пятнице». Ее звали Лиля. Она говорила тихо, но каждое слово било точно в цель. Она знала о перестрелке, о деньгах, о его сыне в детском саду. Она предлагала не спасение, а сделку: Валеру нужно было провести часть денег, «отмыть» их, используя его неприметность и доступ к транспорту. Взамен она обещала безопасность и долю. Альтернативой, как она мягко намекнула, была могила на том самом кладбище, куда он каждый день возил пассажиров. Валера оказался между молотом и наковальней. Отказать Лили — значит сразу подписать себе приговор от тех, кто за ней стоял. Бежать было некуда и не на что, кроме чужих денег, которые были как маяк для всех охотников. Пойти в полицию — стать главным подозреваемым в деле, где были трупы. Он согласился, чувствуя, как дно его прежней жизни окончательно проваливается. Первое задание было простым: отвезти пакет из троллейбусного депо в условленную кафешку у Шоссе Энтузиастов. Сидя за столиком с невкусным кофе, он наблюдал, как пакет забирает невзрачный мужчина, и понимал, что теперь он — звено в цепи. Он стал курьером, «чистым лицом», перевозившим небольшие суммы, получая за это крошки со стола. Но эти крошки были больше его месячной зарплаты.