«Красная лента»

Изначально правоохранительные органы сочли новое убийство пугающим, но случайным совпадением — жуткой стилизацией под старую трагедию. Однако Ника знала правду. Оттенок красного на поясе жертвы не был ни алым, ни вишнёвым: это был тот самый специфический цвет засохшей крови. Её собственной крови. Детали пятнадцатилетней давности, тщательно скрытые следствием, никогда не просачивались в прессу. Откуда же убийце было известно, что платье на ней было не просто белым, а старомодным, кружевным, с мелкими пуговицами-жемчужинами на спине? Эти пуговицы, кстати, не фигурировали в протоколах — одну из них она оторвала и спрятала в кулаке в ту ночь, когда её нашли. Теперь эта пуговица, которую она хранила в шкатулке как жуткий талисман, стала единственным ключом, связующим прошлое и настоящее. Её сказка треснула по всем швам. Гонорары, толпы поклонников, бесконечные съёмки — всё это превратилось в шумный, яркий фон, за которым разворачивалась настоящая, тихая война. Она разорвала все контракты, сославшись на нервное истощение, и осталась одна в огромной квартире, напичканной системами безопасности, которая внезапно стала для неё ловушкой. Её страх перестал быть абстрактным. Он обрёл плоть, почерк и пугающее знание самых интимных деталей её прошлого. Полиция наконец забеспокоилась, увидев ту самую пуговицу, но было уже поздно. Ника осознала: правила игры изменились. Маньяк из прошлого не собирался её просто убивать. Он хотел завершить начатое — вернуть её в тот подвал, доиграть свой спектакль до финала. И следующий акт, как она чувствовала, должен был разыграться очень скоро. Её охрану удвоили, но единственное, что теперь имело для неё значение, — это тяжёлые ножницы для ткани, которые она держала под подушкой вместо снотворного. Хоть какая-то реальная, не цифровая защита в мире, который превратился в декорацию для её кошмара.