«Цвет липы»

Ее сознание, закаленное годами профессиональной практики, автоматически вычленяло из полицейских отчетов повторяющиеся связи: каждый убитый имел отношение к сфере психиатрии. Среди жертв оказались бывшая медсестра клиники, распространитель поддельных антипсихотических препаратов и репортер, собиравший компромат на частные лечебницы. Некто планомерно вершил возмездие, причем делал это так, что все нити вели прямо к ней. Это не было совпадением. Это был знак, адресованный лично ей. Вопреки здравому смыслу, Стас явился к ней в сумерках, сжимая под мышкой папку. Его собственное расследование зашло в тупик, но выявило необычную деталь. На всех снимках с мест преступлений, которые он раздобыл благодаря своим контактам, повторялся один и тот же едва заметный знак — стилизованное очертание дерева, нанесенное мелом на асфальте или проступившее на запотевшем стекле. «Липа, — произнес он, впервые за долгое время встретившись с ней взглядом без тени иронии. — Это ведь твой символ. Кто-то прекрасно осведомлен о тебе. Кто-то, чья цель — либо упечь тебя за решетку, либо довести до безумия». В тот миг в ее стерильной, лишенной эмоций квартире воцарилась тишина, вязкая и плотная, словно древесная смола. Внезапно ее озарила леденящая душу ясность: вся ее жизнь, возведенная как неприступная цитадель против возможного предательства, была давно взломана. Фальшивые друзья, поддельная любовь — все это служило лишь декорацией, за которой кто-то на протяжении многих лет вел тихое, методичное наблюдение. Кто-то, кому были известны ее уязвимости, ее страхи, ее детские грезы и взрослые разочарования. Цепочка убийств была не актом мести или безумия, а чудовищным экспериментом, в котором она выступала одновременно и подопытной, и главной подозреваемой. Чтобы вырваться из этой западни, ей предстояло совершить то, что пугало ее сильнее всего — перестать быть просто Липой, жертвой обстоятельств, и стать той, кем ее уже считал весь город. Стать охотницей. Олимпиада медленно поднялась из кресла, направилась к книжному шкафу и извлекла старую картонную коробку. Внутри лежали не медицинские журналы, а пожелтевшие тетради с лекциями по криминалистике, которые она конспектировала на первых курсах, мечтая о другой карьере. Она провела пальцем по пыльной обложке. «Хорошо, — тихо произнесла она, обращаясь к Стасу, и в ее голосе впервые зазвенела сталь. — Если им нужен доктор-убийца, они его получат. Но сперва мы найдем того, кто так старательно выводит мое имя на асфальте». За окном, в сгущающихся сумерках, на мгновение вспыхнул и погас свет в окне напротив. Игра начиналась всерьез.