«Ополченский романс»

На Донбассе стояла осень. Алексея Суворова встретил ледяной ветер и изрытая воронками земля. Гуманитарный груз, который он сопровождал из Ростова, постоянно задерживали на самодельных блокпостах, каждый из которых жил по своим неписаным законам. Водитель грузовика, хмурый бывший шахтер из Горловки по имени Виктор, коротко пояснял обстановку: «Эти — свои, „беркуты“. А те, дальше — ополченцы, там будь осторожнее». Каждую машину с мукой и лекарствами приходилось долго отстаивать, а журналистское удостоверение Суворова вызывало недоверие у всех вооруженных людей. Выход нашелся неожиданно просто. Суворов передал Костылину информацию точную, но бесполезную: координаты уже покинутого поста «беркутов», подробное описание машины Светланы и ее маршрута в Россию — все это можно было проверить, но это не имело военного значения. О полковнике Бондаренко он сообщил лишь очевидное: тот интересовался немецкой визой и сомневался в истинных целях гуманитарной миссии. В обмен Суворов получил старую карту с объездным путем через овраги и заброшенные поля, а также пропуск с печатью, подлинность которой никто не мог подтвердить.