«Оперативная память»

Багрышев и Соломатин застыли на кромке озера, глядя, как водолазы извлекают из воды второй труп. Оба тела — мужчины и женщины — были одеты в парадные костюмы, а на их запястьях поблескивали старинные наручные часы, стрелки которых замерли на одной и той же отметке — 23:47. Убийца действовал по одному шаблону: жертвам ломали шею точным, отточенным движением, после чего аккуратно топили, привязав к ногам груз. Багрышева охватил знакомый ледяной ужас, сжавший внутренности. Он отвернулся от воды, пытаясь выудить из хаоса воспоминаний нужную нить. «Плотник», — неожиданно и едва слышно произнес он. Соломатин вздрогнул. «Плотник? Тот самый маньяк, которого вы…» Майор молча кивнул, не глядя на стажера. «Он работал столяром-реставратором. Он тоже оставлял на жертвах часы, но они всегда показывали разное время — час смерти его матери». Майор замолчал, ощущая пустоту там, где должна была быть цельная картина давнего дела. К вечеру факты сложились в мозаику. У «Плотника», которого на самом деле звали Артем Колесников, действительно был младший брат — Игорь Колесников. Он не проходил по тому расследованию, так как в тот момент отбывал срок за серию мошенничеств. Соломатин раздобыл данные: Игорь Колесников вышел по УДО девять месяцев назад. Его последнее место работы — частное охранное агентство «Щит», где сотрудников обучали рукопашному бою с упором на обезвреживание противника. Инструктор по боевой подготовке в этой фирме, как выяснил стажер, был уволен из органов за чрезмерную жестокость. Багрышев слушал с закрытыми глазами, и вдруг перед ним отчетливо, как наяву, возникло лицо задержанного Артема Колесникова за секунду до выстрела. В его глазах была не ненависть, а странное спокойствие. «Он сказал тогда: «Ты не все счета закрыл», — бормотал майор, пытаясь ухватить ускользающее воспоминание. — «Я думал, это бред…»