«Прощай, любимая...»

В захламленном кабинете районного отделения полиции утомленный следователь, с трудом скрывая раздражение, взглянул на Сотникова поверх горы папок. «Причина смерти — сердечная недостаточность, — сухо повторил он. — Вердикт патологоанатома не оставляет сомнений. Следов насилия не обнаружено. Примите мои соболезнования, но это не наша юрисдикция». Эти казенные фразы, произнесенные уже не раз, стали для Сотникова отправной точкой. Если официальная система отказывается признавать преступление, значит, он сам должен стать ее противовесом. Его рациональный ум, привыкший оперировать строгими финансовыми моделями и математическими теоремами, переключился на новую задачу. Первые дни он посвятил не скорби, а систематическому анализу: что именно подразумевается под «естественной смертью» в медицине и юриспруденции, какие фармакологические средства способны имитировать подобный исход, и как функционирует судебно-медицинская экспертиза. Он штудировал медицинские справочники до головокружения, фиксируя в блокноте незнакомые термины и потенциальные несоответствия. Главным препятствием для него стало патологоанатомическое заключение. Сотников разыскал и нанял для консультации провинциального судмедэксперта из другого региона — человека с сомнительной репутацией, но острым и цепким умом. Изучив отсканированную копию документа, тот указал на ряд подозрительных моментов: нетипичное, едва заметное описание состояния слизистых оболочек, а также уровень калия, который можно было трактовать неоднозначно. «Создается впечатление, что ваши коллеги изучали не сам труп, а заранее подготовленный диагноз», — заметил эксперт. Этого Сотникову хватило. Кто мог оказать давление на экспертов? Круг подозреваемых сузился до тех, кому гибель Ольги была выгодна. Любовник, опасающийся огласки? Или… он сам? Ведь именно муж традиционно становится первым подозреваемым в подобных случаях. Осознав эту ловушку, Сотников понял: игра началась по-настоящему.