«Пояс Ориона»

Утром Александр покинул гостиничный номер, сославшись на неотложные дела, и оставил Тонечку одну в комнате, из окна которой открывался живописный вид на Выборгский замок. Его звонки были редкими и скупыми на детали — он отделывался дежурными фразами вроде «Всё в порядке, дорогая, просто решаю формальности». Тонечка сидела перед ноутбуком, но экран оставался девственно чистым: вместо того чтобы писать диалоги для своих персонажей, она вновь и вновь прокручивала в голове один и тот же вопрос. Почему повар Кондрат, которого всего несколько часов назад увезли в наручниках, при их встрече молча кивнул именно ей, а не своему давнему приятелю Герману? В этом жесте не было узнавания — он казался чужим, почти предостерегающим. Не в силах больше терпеть неизвестность, она открыла браузер и принялась искать информацию. Александр Гермаш, известный как Герман, был продюсером, телеведущим и публичной персоной. А вот Кондрат Ермолаев… Пролистав пять страниц результатов, среди обсуждений на кулинарных форумах она наткнулась на старую заметку из криминальной хроники десятилетней давности. В ней говорилось о пожаре на складе, в котором погибли два человека. Среди подозреваемых значился некий Ермолаев К.В., однако дело закрыли за отсутствием состава преступления. Заметка была настолько короткой и незаметной, будто её намеренно вычеркнули из информационного поля. У Тонечки по спине пробежал холодок: её почти муж никогда не упоминал о таких тёмных страницах биографии своего «повара». Вечером Александр вернулся бледным, в глазах застыла тень раздражения. Когда она прямо спросила его о Кондрате, он резко осадил её: «Тоня, не суйся не в своё дело. Это запутанная история, ты всё истолкуешь неверно». Но именно эти слова стали ключом. «Истолкуешь неверно» — значит, существует некая версия, которая кажется правильной только ему. Она притворилась, что смирилась, сделала вид, что углубилась в работу, а сама украдкой наблюдала, как он вышел на балкон и долго, напряжённо говорил по телефону, стоя спиной к комнате. Ей удалось уловить обрывки фраз: «…не мог знать… за что её… надо решать…». На следующее утро в дверь номера постучали. На пороге стояли двое в строгой одежде, но не похожей на милицейскую форму. «Антонина Морозова? Нам нужно, чтобы вы прояснили некоторые обстоятельства. Касательно ваших вчерашних… поисков в интернете». Тонечка обернулась. Александр стоял у мини-бара и медленно наливал себе воду. Он не выглядел удивлённым. В его взгляде читалось нечто новое — не тревога, а холодная, почти профессиональная оценка происходящего. И в этот момент она поняла: сценарий её новой истории только что обрёл первую, самую страшную сцену. И главную роль в ней исполняла она сама, даже не зная своих реплик.