«Ведь мы семья»

Двадцатого апреля в кабинете участкового инспектора органа опеки состоялось первое совещание по сложившейся ситуации. Андрей Григорьевич решительно отверг возможность полноценного усыновления детей. В качестве обоснования он привел отсутствие навыков общения с несовершеннолетними, плотный график с частыми командировками и нежелание создавать эмоциональные узы, способные обернуться новой психологической травмой. Однако после того, как инспектор ознакомил его с официальным документом, описывающим стандартные бытовые условия в местном детском доме №3, мужчина дал согласие на временное проживание Семена и Марии в своей квартире, но с обязательным условием: ежедневный уход и воспитание детей будет обеспечивать Лиля Владимировна. Первый месяц совместного быта выявил следующие цифры и наблюдения. Мария Григорьевна семнадцать раз нарушила установленный распорядок дня, из них четыре случая касались умышленной порчи имущества — разбитая ваза, испорченные книги и рисунок на стене в комнате. Семен Григорьевич на протяжении двух недель полностью отказывался от контакта с Андреем Григорьевичем, все время проводя за компьютером в своей комнате. Сам Андрей Григорьевич держался отстраненно: его рабочий день длился с восьми утра до семи вечера, пищу он принимал отдельно от детей и Лии Владимировны, а все разговоры сводились к сугубо техническим вопросам — исправности сантехники и температуре воздуха в комнатах.