«Чужое лицо»

В Соловецке, где сырые туманы, приходящие с Белого моря, обволакивают острые шпили монастыря и мрачные стены старых тюремных корпусов, Евгений Лаврин ощущал каждой клеткой тела гнетущее предчувствие надвигающейся катастрофы. Его проникновение в преступную среду прошло удивительно легко: местная банда, контролировавшая порт и несколько заброшенных объектов культурного наследия архипелага, отчаянно нуждалась в опытном «финансисте» с обширными связями. Лаврин, обладавший ледяным, просчитывающим взглядом и сдержанной вежливостью, безупречно вжился в образ. Однако каждая мелочь в этой новой реальности — от специфического сленга до странной иерархии, где начальник порта имел больше веса, чем любой столичный криминальный авторитет, — требовала от него полной мобилизации. Мысли о Денисе, о том, где он сейчас и что с ним произошло после провала, он упорно загонял в самый дальний угол сознания, превращая их в сухую, профессиональную задачу: разыскать агента «Вереск». Именно таким был оперативный псевдоним его сына. Расследование цепочки, на первый взгляд, не связанных между собой преступлений — поджог библиотеки местного историка, нападение на монаха-отшельника с Кремлевского острова и пропажа ящиков с архивными документами из муниципалитета — стало для Лаврина единственной путеводной нитью, ведущей к сыну. Каждое из этих дел его новые «коллеги» обсуждали с циничным равнодушием, а порой — с едва заметным беспокойством. Вскоре стало очевидно, что внутри самой группировки нет согласия: старые «соловчане», для которых преступления были лишь бизнесом, и новое, радикально настроенное крыло с туманными связями за пределами области преследовали совершенно разные цели. Лавируя с искусством опытного игрока, Лаврин начал сталкивать их лбами, подбрасывая отрывочные сведения то одной, то другой стороне, оставаясь в тени и сохраняя репутацию незаменимого технического специалиста. Он отлично понимал, что балансирует на острие ножа. Один неверный шаг, один случайный взгляд — и его маска будет сорвана.