«И снова здравствуйте!»

Борис обнаружил, что после каждой гибели он возвращается к жизни, хотя этот процесс сопровождается невыносимой болью и необходимостью буквально «чинить» тело. Все накопления, которые долгие годы хранились в банковской ячейке, бесследно исчезли. Ключ имелся только у него самого и, как он полагал, у его начальника. Первым делом Борис, с зашитой Артёмом огнестрельной раной в груди, отправился в свою бывшую контору. Офис оказался пустым, всю технику вывезли, лишь в углу валялся мятый пряник в виде черепа — пробный образец его так и не запущенного кондитерского производства. Это послужило очевидным сигналом: его дело хотели уничтожить вместе с ним, причём в самом прямом смысле. Расследование, напоминающее скорее балаган, привело их к бывшему сослуживцу Бориса по прозвищу Клык. Увидев «воскресшего», тот в панике выдал, что заказ на убийство отдал сам босс, но деньги снял не он. Клык, сломленный страхом, рассказал, что в день расправы к банковскому хранилищу подъезжала рыжеволосая женщина на внедорожнике. Борис узнал её — это была Алиса, бухгалтер из соседнего отдела, с которой у него был краткий и ни к чему не обязывающий роман. Предательство оказалось болезненнее пулевого ранения. Они выследили Алису на заброшенной кондитерской фабрике, которую Борис планировал арендовать для своего дела. Встреча вышла напряжённой. Алиса, оказавшаяся любовницей босса, не растерялась и ударила Бориса тяжёлой чугунной сковородой для пряников. Пока он приходил в себя после перелома черепа, а Артём, давясь отвращением, собирал осколки кости, она призналась. Босс приказал устранить Бориса, узнав о его уходе, но идею с деньгами подала именно она. «Ты всё равно был бы мёртв, Борь. Я просто вложила твои сбережения в дело», — заявила она, наводя на него маленький пистолет с перламутровой рукояткой. На этой фабрике Бориса убивали ещё дважды: сначала сбросили в гигантскую тестомесильную машину, затем засунули в печь для выпечки. Артём, уже действуя на автопилоте, каждый раз собирал его заново, бормоча о нарушении всех врачебных и моральных принципов. В конце концов, вымотанные и пропитанные запахом ванили и крови, они связали Алису кондитерским шпагатом. Все деньги она уже потратила на долю в легальном бизнесе босса. Борис сидел на полу среди руин своих мечтаний, разглядывая сковороду. «Знаешь, Артём, — произнёс он, — а печенье здесь, наверное, получилось бы отличное». Студент лишь вздохнул, затягивая очередной шов.